Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Лиричное

Тимур

Барахолка сводит с совершенно неожиданными людьми. Может, есть какой-то особенный закон, что те, кто интересен, любит пыльное и рыться в старье? Или какая-то иная взаимосвязь? Черт его знает.

Я все думала, что же мне напоминает образ жизни физика, который не всегда может купить себе что-то кроме картонной колбасы, но зато выкладывает сотни и даже тысячи рублей за старые книги, которые надо еще отреставрировать? А, конечно же, мою любимую Дану Сидерос.

Волонтёры находят их у помоек:

облезлыми, грязными,

с ожогами, переломами, язвами,

пятнами от чернил.

Сокрушаются "да за что же их?",

гладят по хребтам переплетов кожаных

и несут

в приют для бездомных книг.



Хозяин приюта три месяца щей не ел,

у него проблемы с деньгами и помещением,

в кармане - одни счета.

Он целыми днями чистит, шьёт и разглаживает,

если при этом бы шли продажи, но нет.

Не берут ни черта.

И писали в газету,

и рекламу давали уже -

никакого толку.

Но зато, когда он засыпает среди стеллажей,

книги тихо урчат на полках.

Лиричное

Locus Solus


Чертовски здорово, когда работа — это сказка. Я никогда не думала с такой любовью про свои проекты; никогда так много не вкладывала... и никогда столько не получала. Я часто придумываю что-то, таскаю идею в голове, обкатываю ее там, достраиваю, а потом наконец отпускаю в реальность — это разница между концепциями "носиться с идеей" и "вынашивать идею". И впервые идея родилась настолько сформировавшейся. Это действительно волшебство, когда на твоих глазах из мечты получается то, что хотел.

Лиричное

Киров. начало

Румяная проводница сноровисто раскидала по полкам белье, зачитала нам наши права на чай и пообещала безжалостно наказывать за курение в тамбуре. Пузатые мужики заулыбались смущенно, заблистали возбужденными глазами — каждый в меру своей фантазии представил, как его штрафует холеная пухлая ручка.

Мужики покупают билеты в спальный поезд Москва-Тьмутаракань, как абонемент в рюмочную, с гарантией, что собутыльник не сбежит раньше Рязани. Пять часов не прерываемого взаимного монолога "Ты мня увжшь?!" обеспечено вагонной конституцией.

В моем отсеке три солидных, остепенившихся гопника. Юрий, Сашка и молчаливый. Юрий в самом начале пути громогласно подбивал друзей срочно бежать за кипятком, клятвенно обещал проставиться чаем и всех угощать "и девушке нальем, знакомиться будем. Редко когда мне человек сразу нравится, вот тебя, Сашка, я столько лет знаю, а до сих пор недолюбливаю".

Пока знакомство не лишило меня возможности выспаться, пришлось срочно заматываться в одеяло и демонстративно проваливаться в сон. Я это умею, у меня папины гены в активе.

По семейное легенде, когда мама еще была не мамой, а прекрасной незамужней студенткой (48 кг веса, из которых шесть приходилось на платинового цвета косу до задницы), они работали дворниками. Просто общаг на всех страждущих не хватало, а подметальщикам положена легальная каморка под лестницей. Деньги всегда кончались внезапно. Папа съел последнюю буханку хлеба и лег. Через два дня встревоженная тогда еще не мама принялась его будить, и у них произошел знаменательный диалог:
— Коля, КОЛЯ!
— Что? Еда появилась?
— Эээ, нет... — растерялась мама.
— А ближайший экзамен когда?
— Через два дня...
— Ну и какого черта ты меня будишь?!
Судя по остальным семейным притчам, это был единственный случай, когда мама не нашлась с ответом.

В общем, лежу на любимом верхнем, витаю в облаках, усиленно реагирую никак на попытки втянуть меня в разговор. Интересно, кто из них окажется непонятым поэтом Славой Сэ, способным воспеть мои несговорчивые колени и обманчиво-интеллигентные взгляды. До Кирова 16 часов, если со мной не разговаривать, я успею отлично выспаться.
Лиричное

Книжный Максим

На бесконечные истории о книгах сбивается любой вопрос — каждый томик это несколько человек, драма или комедия выхода в свет этих трехсот страниц на небеленой бумаге... "Лингвистика когнитивная... Привозит, говорит, цена — полторы тысячи. Я начинаю объяснять, что много слишком. А мне подсказывают: чего ты споришь! Ей лет восемьдесят уже, тетке, надо раз в пару лет делать публикацию; поставь три тысячи за книгу, она только довольна будет, что тираж не успел весь уйти..." Проблемы аренды, кредитов, выплат-заплат, лишь бы дотянуть до следующего месяца... Книги заполоняют весь первый этаж, заползают, будто песок внутрь пирамиды, в любой чулан, закуток и аудиторию. "Администратор сейчас проходит мимо, демонстративно разглядывая рисунок трещин на противоположной от нас стене, а еще недавно врывался, рвал на себе последние волосы и кричал, что мы паразитируем на светлом теле университета, обещал гнать и не пущать. Да, видно, смирился. За двадцать-то лет..."

Книг невообразимо много. Десятки, сотни, тысячи... На всех столах (включая обеденную парту), на доске для мела, под вентилятором в качестве подставки, на любом стуле и полке — пачками, россыпью, неясно как держащимися башнями... Никакой книжный шкаф не передаст этого нереального, с ума сводящего изобилия; все величие литературы (и, к сожалению, ничтожество себя как автора) сознаешь только в подобных грандиозных местах. Стиль жизни, переросший саму жизнь — единственная страсть, цель, смысл. Есть ли у Максима семья? "Во сколько сегодня ухожу? Никуда я не ухожу, здесь ночую".

Как же тут хочется читать! Открывать любую, первую попавшуюся; жадно глотать текст целыми абзацами, листать торопливо, озираясь — не прогнали бы, не отвлекли; шуршать листами, дальше, дальше; что угодно, хоть "Историю России в дневниках очевидцев", хоть "Самосожжение у старообрядцев", или вот потрепанного Пастернака, или огромную книжищу про красоту и ужас средневековья... У Максима совершенно невероятная подборка, такого соседства нигде больше не встретишь!

К чему этот полный восторженной истерики псто? К тому, что

1. Я теперь тоже валяюсь где-то среди этого восхитительнейшего хаоса, хоть и замирала от чувства совершенного кощунства, притаскивая в эту сокровищницу свои серенькие фолианты.
2. Книжный Максима — нереально крутой, в него надо ходить и покупать, и щупать, и смотреть обязательно.

Группа Книги Максима.

Лиричное

Старость бы

Раневская. Как же я ее люблю. Даже несмотря на то, что затаскали до безумия эти цитаты, все равно — натыкаюсь в ленте, как на привет от старого друга. "Вторая половинка есть у мозга, жопы и таблетки. А я изначально целая".

Заносила книги в Ходасевич, уютный полуподвальный книжный на Китай-городе. На выходе, как всегда не смогла пройти мимо развалов бесплатных книг. Долго выбирала, чуть не ушла с пустыми руками — но под конец выудила Войнич. И залипла. На два долгих-долгих дня.

Писать настолько эпические вещи, от рождения человека до его старости, и настолько... ярко. Всего в паре десятков страниц уместить плавный — и не заметишь! — переход от визгливой истерики по причине потерявшегося любимого щенка до спокойной усталости взрослой женщины, похоронившей подругу... Читаешь, и так хочется стать старой. Очень старой, все повидавшей, рассудительной и мудрой, не срывающейся по мелочам, пережившей слишком много, чтобы всерьез относиться к каким-то случающимся бедам.

А то быть живой и молодой как-то очень больно все время получается.

Лиричное

!!!!КНИГА КНИГА КНИГА КНИГА!!!!!

Дорогие друзья.

Мне очень грустно, что меня тут больше нет. Я скучаю по большим постам, по тегам и длинным HTML-разверткам уютненькой жежешечки. Мне совестно, что я отсюда сбежала, и я наверняка начну вести новый блог на каком-нибудь блогспоте или, может, на своем сайте.

Но пока речь не о том. Если кто-то читает меня еще тут; если кто-то вообще еще читает жж, я бы хотела поделиться ошеломительной новостью: я наконец-то издаю книгу. Без фотографий, с "рукописными" иллюстрациями и длинным-длинным, страниц на 600, текстом. Это весь мой дневник из поездки.

Книгу можно будет купить в Гиперионе. Но сейчас я колеблюсь, какой тираж печатать, чтобы всем хватило, потому мне будет очень здорово, если мои друзья смогут поддержать проект прямо сегодня.

Для этого существует проект БУМСТАРТЕР. Он сожрет четверть накопленного ресурса, зато позволит отследить всех дарителей и поможет их отблагодарить.

Приходите туда, пожалуйста. Я буду очень вам рада.

Лиричное

Парус, дьявол тебя побери!

Я однажды решила отдать тебе свою жизнь.
Это звучит чуть громче, чем мне бы хотелось,
Но означает вовсе не глупости, вроде прыжка с моста.
А даже совсем напротив: начало, а не конец.

С тычками под ребра и смехом вместе прожить до ста,
Работать ночами, днем отсыпаться и путать даты.
Строить плоты, собирать ежевику, читать стихи.
Чинить, убирать; разглядывать фотки и делать новые фото,
Ездить — бегать, летать, автостопить, плавать —
Строительным валиком в зеленый выкрасить карту мира...

Но из английского ты тверже всего помнишь слово alone.
И мой подарок берешь осторожно-брезгливо, частями.
Куском — под утро в ванной безумный, жестокий секс.
Немного — беседа в ночи на кухне о необходимом.
Проснуться в обнимку — раз в две недели, не чаще,
и еще чуть-чуть "а полезли ночью на этот склад?"

Я открою дверь и в четыре, и в полшестого; и спустя год.
Накормлю и выслушаю, уложу как всегда поспать.
Заварю на кухне кружку крепкого с чабрецом...
Непостижимо. Как еще не рванул атомный реактор,
который ты раз за разом включаешь,
всего лишь чтобы согреть себе
одну
чашку
чая?


***
Я улыбаюсь в трубку. Говорю "Приезжай, конечно".
Лиричное

Про Майку и жыызнь

Что-то я вконец обленилась. За всю чудесную осень сняла только Вику и Егорушку, да еще вот чудесную Майю, девочку, которая учится на юриста, но при этом мечтает (и точно знаю — сможет!) быть писателем. Ничего, скоро деньги кончатся, и я вновь стану электровеником. Если у кого-то есть халтуры — давайте контакты, беру оптом.

Collapse )

Лиричное

Балканы с братом. Часть 1. Просто красота

Сербия, Босния, Черногория и Хорватия — две недели, четыре страны, чертовски похожие между собой и все же дьявольски разные и по настроению, и по людям. Если бы я рисовала им флаг, я бы выбрала белое вокруг синевы — как кольцо каменных стен, уходящих до пронзительно-глубокого неба. Из камня там сделано всё — изгороди и загоны для скота, дороги, мосты, дворцы, курятники и трактиры. Выбеленый, высушенный, напитанный солнцем, этот камень остается теплым еще много часов после заката. Почти все две недели я бродила босиком — кроме вылазок на скалы, где кажется можно порвать любую обувь. Белый камень, синее небо, лазурные волны — и рыжая черепица. Старый город... Да нет, пожалуй, и новые города не хуже. Это сказка. Летняя, жаркая, счастливая сказка.

Collapse )